«Комсомолке» удалось пообщаться с бывшим фельдшером скандальной части под Воронежем - в Острогожске.
Татьяна ТЕЛЬПИС — 04.10.2011
Мы продолжаем разбираться с ситуацией в войсковой части 20115. Напомним, там объявили карантин из-за массовой заболеваемости. По официальным данным, примерно у 40 человек пневмония, еще у сотни - бронхит и ОРВИ, а в последние дни в Минобороны заявляют, что хворых вообще осталось всего 39. Но сами солдаты и их родственники уверяют: больных - сотни, а им самим не дают никакой информаци.
«КП» удалось поговорить с бывшим фельдшером части Алексеем Кулинченко. По его словам, лечение солдат там было просто безобразным, а реальные данные всегда скрывались...
…Алексей Кулинченко отработал в в/ч 20115 14 лет и три месяца. Он уволился в сентябре - незадолго до того, как умер второй солдат Богдан Ефанов. Алексей говорит: не ушел бы сам, попросили бы...
- Я ездил зимой в Военную прокуратуру в Воронеж, отвез им материалы: то, в каких условиях у нас лечат солдат, - просто ужасно! Вернулся в часть, и мне рассказывают: так и так, звонили уже из прокуратуры, просили передать, чтобы «не шумел»...
Кулинченко не трусит называть себя, открыто говорит на камеру, хотя его бывшие теперь коллеги на полном серьезе признавались мне: «Мы сами боимся правду сказать, и за смелость Алексея боимся!» Сейчас опальный фельдшер официально безработный, лишенный всех воинских привилегий, и свою смелость объясняет просто: «Мне терять нечего»...
…Мы общаемся в какой-то холодной подсобке непонятного предприятия, похожего на каменоломню. Кулинченко приглашал домой. Но жена - не надо ее лишний раз расстраивать... Разбираемся, как вообще организовано медобслуживание в части.
- Есть медпункт, он рассчитан на 30 коек. Но даже летом, когда нет никаких вспышек, там лежат человек по 50. А так бывает и по 80, и по 100.
- Это как?
- Ну, ставят кровати двухъярусные... Еще есть изолятор. Раньше, например, его открывали раз в год - помню, из-за дизентерии, еще из-за чего-то... Но в последние несколько лет изолятор открыт практически постоянно. Там, помимо палат, кровати стоят еще в коридоре, набивается свыше сотни человек. И на всех дежурит один фельдшер. Ни санитарок, никого там нет. И фельдшер за все отвечает. Врач из медпункта придет, посмотрит, сделает назначения - и все... В медпункте было два гражданских врача, сейчас остался один - другой уволился. Еще там есть два военных начальника, которые тоже по идее врачи, тоже должны помогать. Но в действительности они ничего не делают. В итоге гражданский доктор физически не успевает смотреть всех больных. Их приходит человек по 250...
- Так, стоп. Вот солдат заболел - температура поднялась. И куда он идет?
- Идет в медпункт. Фельдшер меряет температуру. Если она высокая, по идее, должен отправить к врачу. А, например, летом, начмед запрещал нам отправлять к врачу даже с температурой 37,6. Говорил, для летней жары - это нормально, потому что тело нагревается... В итоге через несколько дней у солдата 39 - 40 и пневмония. Виноваты не поймешь кто.
- Говорят, данные о заболевших для высшего командования занижались...
- Да, наверх всегда уходили заниженные цифры о заболевших пневмонией. Допустим, болеют 60 человек. Мы об этом докладываем начмеду. Он говорит: дежурному по части подавать, что больных меньше. Например, 30. А дежурный по части, соответственно, каждый день делает доклад на округ... Или еще вот такой пример. Бывает, поступает солдат с бронхитом и подозрением на пневмонию. Но в списках он проходит просто с бронхитом. Хотя и лечат его от пневмонии.
- С лекарствами что за ситуация?
- Их мы получали сразу годовой запас. В принципе хватало. Антибиотики - пенициллин, ампициллин, амоксициллин и так далее (все - самые дешевые с огромным списком побочных действий. - Авт). От кашля - копеечные таблетки, бромгексин. От температуры - анальгин. Он заканчивался быстрее всего. Зимой в изоляторе нам приходилось покупать уколы анальгина за свой счет...
- В этом весеннем призыве когда начался рост заболеваемости?
- Пневмония в этой части постоянно, она оттуда не выводится... А в последний призыв - сразу, с мая - начала июня. Как в роту приехали, так и стали ходить каждый день с жалобами. Там одна пневмония вылезет, там другая... Пик общей заболеваемости наступил где-то в августе. В госпиталь в Воронеж солдат возили автобусами.
- Как повело себя руководство?
- Заставляли утренний осмотр проводить, выявлять больных. Один фельдшер на 400 человек. И осмотреть их надо было за 10 минут... Понимаете, ребят просто не успевали посмотреть. Если бы посадили начмеда на прием - пока не примешь, домой не уходи! А то у него рабочий день заканчивался - он и уходил.
- Официальные цифры в 140 заболевших - как вам?
- Летом, когда еще не было вспышки, в госпитале лежали человек 60 - 70, плюс 20 - 30 в острогожской поликлинике и медпункт части был полный. 140 человек - это, может, когда еще только начинали болеть! По моим данным, больных сейчас уже больше 600. Не пневмонией - всего. Пневмония примерно у 90.
- Почему, на ваш взгляд, случилась такая вспышка?
- Ребят вовремя не кладут на лечение - это раз. Они ходят за таблетками, пока не слягут. В госпиталь в Воронеж их тоже просто так не отправишь - там говорят, что мест не хватает и берут уже серьезно больных. У нас в медпункте и изоляторе огромная скученность - это два. И лежат там все вместе - больные ОРВИ и, например, ветрянкой - и друг друга заражают. Три - вы уже сами знаете, воды горячей в части нет. Кроме того, летом не работают сушилки. Допустим, попал солдат под дождь. Портянки на стуле не успевают высохнуть, он надевает их влажными...
Фельдшер Кулинченко не жалеет, что ушел из части, что заговорил вот так громко. Вчера перед подписанием номера в печать я еще раз спросила его: «Ваше имя называть?» Да, говорит, называйте. Больше всего он жалеет родителей солдат, которые не вернулись домой в мирное время. И если бы не эти солдаты, то, что рассказал мне один из офицеров, казалось бы шедевром армейского юмора. Вот такие «анекдоты»:
- На каждом собрании и построении руководство нам говорило: «Только попробуйте доложить, что у вас заболел хоть один солдат. Лишу всех премий!» А премии у нас не маленькие - от 50 до 100 тысяч рублей. Естественно, никто не хочет лишиться таких денег. Начинают скрывать заболевших солдат. Тащат из дома лук, чеснок, разные витамины, лекарства...Иногда это помогает, а иногда все-таки приходится вести солдата в санчасть. Много раз подавали заявки на лекарства. В ответ слышали: «Надо спортом заниматься, и болеть не будут». А все проверки носят чисто формальный характер, потому что есть хорошие связи вверху...
Сейчас в части продолжает работать комиссия. Солдаты рассказывают, контролеры ходили по казармам, смотрели условия... По нашим данным, среди проверяющих много военных врачей. Еще там начали тянуть трубы для горячей воды. А в госпитале после нашей последней публикации, похоже, большие перемены. Напомню, журналист «КП» пришла туда под видом невесты солдата, и парни рассказали, как их с температурой заставляют подметать улицу. Одна из девушек написала на форуме вчера в три часа дня:
«Ездила в военный госпиталь. Очередная проверка и телевидение. Зачем??? Кого удивить хотят? Солдатиков опять заперли в палатах. Ходить по территории запрещено, можно только офицерам, находящимся на лечении. Яблоки пришлось передавать через санитарочку - добрая женщина, пришла к проходной и отнесла моему. Теперь визиты строго с 12.00 по пропускам. И только родителям, так что никакой жизни».
А в Военной прокуратуре Воронежского гарнизона заявили, что теперь будут проводить проверку не только по поводу заболеваемости в части, но и... по публикациям в «Комсомолке». Потому что наши данные не соответствуют официальным, «установленным в ходе работы комиссии».
- Солдаты всегда убирают территорию госпиталя. А заболевших не может быть 700 - они просто не поместятся все в госпитале, - объясняли в прокуратуре.
А никто и не говорит, что они ВСЕ в госпитале... Кроме того, точные данные заболевших на 4 октября в прокуратуре нам так и не назвали, сказали только, что в Курске 15 человек... Да, мы прекрасно осознаем: солдаты, матери и невесты могут преувеличить. Так дайте им возможность спокойно и открыто общаться со своими сыновьями, мужьями... Они буду знать правду и расскажут ее нам, журналистам. И еще: объясните, как умудряются разные люди, не знакомые между собой, живущие в разных городах страны, так похоже врать (извините, преувеличивать)?
Мы - журналисты «Комсомольской правды» - официально обращаемся к уполномоченным лицам разрешить нам пройти в медпункт и изолятор части. Едва ли мы вынесем оттуда некие глобальные военные тайны, подрывающие обороноспособность государства. Скорее, ее подрывают сейчас сами военные - разводя таинственность вокруг острогожской учебки. Кстати, знаете, как называют ее между собой заболевшие солдаты? Острог.
